Думбравенцы. Часть-2

Прим. ред. Мы продолжаем публикацию второй части книги И. Комарова «Майн штейталэ Думбрэвэн».

Уважаемые сорочане, выходцы из Думбравен. Мы предлагаем Вам уникальную возможность вспомнить имена тех, кого вы, возможно, даже не видели, но храните в вашей памяти. Это ваши родители, дедушки и бабушки, братья и сестры, друзья и родственники. Если их имена упущены, напишите о них в нескольких словах, вспомните их имя и хорошие дела. Как говорят учёные раввины, душа человека существует пока о нём помнят. Фотографии о Думбравенах тоже уникальная история, несуществующего на сегодня еврейского "штейтла". Все воспоминания и имена будут опубликованы, как добавление к изданной книге.

 

(Продолжение публикации отрывков из книги Исаака Комарова «Майн штейталэ Думбрэвэн»)

Мир еврейских местечек - ничего не осталось от них.
Будто Веспасиан здесь прошёл средь пожаров и гула.
Сальных шуток своих не отпустит беспутный резник
И, хлеща по коням, не споёт на шоссе балагула.

Я к такому привык. Удивить невозможно меня.
Но мой старый отец... Всё равно ему выспросить надо,
Как людей умирать уводили средь белого дня
И как плакали дети, как тщетно просили пощады.

Мой ослепший отец! Этот мир ему знаем и мил,
И дрожащей рукой, потому что глаза слеповаты,
Он ощупал дома, синагоги и камни могил -
Мир знакомых картин, из которых сам вышел когда-то.

Мир знакомых картин. Уж никто не вернёт ему их.
И пусть немцам дадут по десятке за каждую пулю, -
Сальных шуток своих всё равно не отпустит резник,
И, хлеща по коням, уж не спеть никогда балагуле.

Наум Коржавин, 1945

Читатель уже, вероятно, понял, что рассказываю я здесь только о тех евреях Думбравен, которых лично знал, с кем встречался, дружил, беседовал в течение большей части своей жизни. Разумеется, все евреи этого знаменитого бессарабского местечка, еврейской земледельческой колонии, существовавшей более века, не могли стать героями моей книги. Возможно, кого-то из них я даже не упомянул. Поэтому заранее прошу прощения у родственников и потомков этих людей! Тем не менее, считаю, что моя небольшая книжка станет, безусловно, письменным памятником всем без исключения моим землякам независимо от времени, когда они там проживали, или пространства, на котором сегодня проживают их дети, внуки и правнуки. После этого небольшого отступления продолжаю свой рассказ!

Семья Комаровых

В Думбравенах было несколько «ветвей» Комаровых: Анейма, Иосифа, Иосифа-Шулыма и Фройки.

Про Анейма Комарова шла молва, что он много курил и однажды чуть не совершил пожара, лёжа в постели. Один из его родственников, Ихезкель, был моим первым «меламмедом» (учителем) в «хэдэре» (религиозной еврейской начальной школе). По примеру моего отца около двадцати родителей посылали своих мальчиков в этот «хэдэр». Прошло полгода учёбы. Перед праздником Пэсах отец приехал в «хэдэр». Он привёз «меламмеду» две большие кошёлки с курами, много яиц и, видимо, дал ему немного денег. Отец попросил «меламмеда» проверить мои знания. Тот открыл сидур и спросил меня: «Какая это буква?» Я ответил: «Алеф». Затем он снова спросил: «А какая это буква?» Но мои знания уже были исчерпаны. Тогда «меламмед» начал подсказывать: «Бы, бы!» Я и добавил: «Бэт». Так было и с другими буквами. Отец понял, какого уровня у меня знания. После Пэсаха он отвёл меня к старому «меламмеду» Чеплывуцкому, о котором я расскажу позже. Что касается хэдэра Ихезкеля, то он был вскоре ликвидирован. По рассказам моей сестры Энци я знаю, что в Израиле находятся потомки Анеймы, жившие до репатриации во Флорештах.

Иосиф-Шулым Комаров умер ещё до войны. У него были сыновья: Ицык, Меир, Менашше, Ушер, Эрш, а также дочери: Рейна и ещё одна, жившая на Украине.

Ицык был лавочником, но обрабатывал и свой надел земли, доставшийся ему от родителей. Его женой была Сурка, дочь Фройки Комарова. Оба они погибли в гетто. У них было четверо детей: Дудя, Велвл, Бина и Лейба.

Дудя Комаров - сионист, окончил гимназию «Тарбут», в 30-х годах как «халуц» уехал в Эрец Исраэль. Приехав в Израиль, я ещё успел поговорить с ним по телефону несколько раз. Моя сестра Энця ездила к нему в Пардес-Ханну. Он болел диабетом, ему до колен удалили обе ноги. Рядом с ним жили его сын и внуки. Умер в середине 90-х годов.

Велвл (Вева) был мобилизован в армию в начале войны. Затем работал в тылу, имел «бронь». Но, узнав в 1944-м году о гибели родителей, пошёл добровольцем на фронт. Пал в бою под Берлином.

Бина окончила четыре класса гимназии «Тарбут». В начале войны эвакуировалась. В эвакуации окончила медтехникум, поступила в мединститут. После войны завершила обучение в Черновицком мединституте. Работала врачом в Новоселице. У неё выросли сын и дочь-врач. Овдовела. Уехала к детям в США.

У младшего сына, Лейбы Комарова, детство было трагическим. Попал в гетто вместе с родителями. После их гибели его приютила еврейская семья. После освобождения Молдавии учился в Сорокском сельхозтехникуме. Здесь ему помогали дядя Ушер и тётя Ханна. После окончания техникума работал механиком МТС, затем его послали продолжать обучение в одном из московских вузов. Жил и работал в столице. Создал семью, имеет двух дочерей. В начале 90-х годов уехал в США.