Евреи Сорок в концлагерях и гетто Транснистрии

***

В лесу мы тоже пробыли дней десять. А затем опять прибыло несколько телег, на которые посадили больных и детей. Остальные шли пешком. Так привели нас в местечко Вертюжаны. Прибыли мы на берег Днестра, а оттуда надо было подняться по крутой горке наверх, где начинались улочки городка. На первой же улочке стоял столик, за которым и сидела комиссия с номерами домов. Люди должны были распределиться по десять человек. Так было образовано десять групп - всего сто человек, которых затем повели в городок и распределили по домам.

Мы с нашими родственниками оказались в первой группе. Нас всех переписали, но мы стали ждать, пока перепишут остальных. Когда нас привели к дому, то мы подумали, что солдат, сопровождавший нас, зайдёт в дом и поможет разместиться. Он этого не сделал, и мы сильно прогадали. Оказалось, что другие люди не стали ждать распределения, сами проникли в дом и захватили лучшие комнаты, а когда наша семья и родственники осмотрелись вокруг, они поняли, что нам достался только сарай во дворе, в котором к тому же протекала крыша.

Вход в дом был с двух сторон, комнат было много, но там разместилось такое количество людей, что он казался очень тесным. Жил в нём очень богатый человек: во дворе лежало много деревянных столбов: видимо, хозяин торговал лесом. Был там колодец и хороший огород, на котором росла картошка и много других овощей. Безусловно, этот огород быстро ликвидировали. Единственной нашей радостью оставался колодец, к нему люди со всей улицы приходили за водой.

Тот солдат, который привёл нас к дому, видимо, запомнил меня, потому что мы были в первой десятке. Когда он получил увольнительную, то пришёл меня искать. Так как мы были первыми, он посчитал, что мы расположились в передних комнатах. Он обошёл все комнаты и, в конце концов, нашёл нас в сломанном сарае. Оказалось, что он заметил мои золотые серёжки и, якобы, хотел такие же для своей сестры. Конечно, гулять с ним я не пошла, да и сережки не согласилась отдать. Он ещё несколько раз приходил, но я пряталась. Вскоре он перестал приходить.

В Вертюжанах нас постигла настоящая беда: каждый день много людей умирало от голода и болезней, Мужчин взяли на работу, и они начали мостить дорогу. Им помогали дети и девушки. Меня и моих сестричек тоже взяли в казармы, где мы стирали бельё, убирали, помогали на кухне. Платить - не платили, но давали кое-что из еды: иногда лишнюю картошку или немного кукурузной муки. Чтобы иметь деньги, надо было ходить на базар и что-то продавать. Мы видели, что лето приближается к своему завершению, зимние вещи нельзя было продавать, а летние вещи мы продавали, но нельзя было это делать открыто. Поэтому мама надевала на себя два своих платья и на базаре предлагала их. Если одно платье продавалось, она пряталась с покупательницей, снимала платье с себя и оставалась во втором. Иногда брали за одежду деньгами, но чаще - продуктами питания.

Находились мы в Вертюжанах до и после Судного дня («Йом Киппур») - всего полтора месяца. Это был тяжёлый период мучений, унижений, издевательств. Помню, что в сам «Йом Киппур» нас, девочек, послали убирать домб - туда, где жили те люди, которых первыми вывели из пересыльного лагеря. Их начали выводить партиями с другого конца местечка. Вскоре до нас дошли слухи, что тех, кого погнали на Рыбницу, бросили в Днестр, и все они погибли. Другую партию, сказали нам, - расстреляли. В одной из этих партий были две сестры моего отца с их семьями, но в какой именно, мы так никогда и не узнали...»
***
На этом я завершаю первую часть своей статьи «Евреи Сорок в концлагерях и гетто Транснистрии». Хочу добавить только несколько фраз. Во-первых, вряд ли кто-то может сомневаться сегодня в подлинности этих свидетельств очевидцев. Во-вторых, вряд ли можно отрицать, что всё вышеизложенное не является Холокостом, а является образцом Гуманизма и моделью Спасения людей. В-третьих, сегодня ясно, почему г-н Петренко отрицает Холокост в Молдове: чтобы потрафить братьям историкам-румынам, также имеющим обыкновение в последние годы отрицать очевидное. И, наконец, последнее: этот мой рассказ - лишь первая часть большого рассказа о страданиях наших земляков, матерей и отцов, братьев и сестёр на противоположной стороне Днестра, в самой Транснистрии; рассказ, основанный на свидетельствах очевидцев и непосредственных участников этих страшных событий. Об их страданиях я продолжу рассказывать во второй и третьей частях моей статьи.

Давид ХАХАМ
2008-й год

Память прошлого

Война, война!

Сколько в ней потерянных жизней и сколько страданий в воспоминаниях живущих, переживших катастрофу войны и не знающих своих отцов и матерей, своих бабушек и дедушек, своих братьев и сестер в лицо, но всегда, всю жизнь помнивших о них.

И действительно надо трубить во всю мощь своих легких и клеймить тех, кто пытается стереть как из истории прошлого, так из памяти людей, навязывая свои идеи. Но мы, старшее поколение, должны рассказывать своим детям, внукам и правнукам справедливость минувших лет, распрострaнять всеми средствами массовой информации, наглядными материалами.

В моё детство и юность опасно было говорить о конц.лагерях, о расстрелах. Учитывая это, я мало задавал вопросов, и честно признаться, мало интересовался.
А когда подрос,спрашивать некого было.

Моих бабушек и дедушек по отцу расстреляли в Рубленицком лесу, а по маме-в Деркауцком, а вот сколько родственников расстреляли вместе с ними - не знаю, но то, что их было много, это точно. Не хочу каркать, но я бы связал одной ниточкой и высказывание Ивася и высказывание Кобасняну.

В настоящее время я перестал удивляться таким вещам. Многие евреи, находящиеся на гос.постах, как в Молдавии, как в России, так и в Израиле заниматься такими вопросами некогда, их замучала "текучка".

Что говорить, если Германия не признаёт официальные документы Красного Креста об эвакуации,официальные справки с мест нахождения, мотивируя тем, что, мол, документы были поданы раньше пенсионного возраста. Бюрократия на высшем уровне. Ведь можно принять документы, а выплачивать в срок. Вот вам еще доказательство отрицания нахождения людей в эвакуации.

Я думаю,что нам ПРИДЁТьСЯ сталкиваться еще со многими факторами отрицания Xолокостa во всем мире. Но нельзя пропускать ни одного случая мимо ушей, а доказывать и убеждать тех, кто пытаеться на несчастье других, строить своё будущее.