Они любили Сороки

(из цикла «Евреи в мировой культуре»)

Шира и Мэндэль Горшман со своей сорокской подругой, учительницей музыки  Раисой ШатанНемногие читатели знают, наверное, о том, что известная в своё время московская семья художника Мэндэля Хаймовича (Михаила Ефимовича) Горшмана (1902-1972) и писательницы Ширы Григорьевны Горшман (1906-2001) в течение более двадцати лет (примерно с 1948 по 1971 год) ежегодно приезжала летом в Молдавию, добиралась до моего родного приднестровского городка Сороки, расположенного в 160 километрах  к северу от Кишинёва. Там они проводили обычно более двух месяцев, в течение которых Мэндэль Горшман рисовал свои пейзажи и портреты, а Шира Горшман писала свои рассказы. Я познакомился с Широй Григорьевной незадолго до моей репатриации. Она приехала в Сороки для того, чтобы за символическую сумму продать «сорокские» рисунки Менделя городскому историко-краеведческому музею или, в крайнем случае, – министерству культуры республики. Переговоры были долгими и неблагоприятными, закончились ничем, а когда республиканские «деятели от культуры» спохватились, было уже поздно: Шира Горшман навсегда уехала в Израиль. Примерно через год меня разыскали в Израиле и просили установить место пребывания Ширы Горшман. Я нашёл её: она проживала в «хостеле» в Ашкелоне. И опять молдавские власти опоздали: пока решали, кто поедет к ней, кто оценит рисунки Мэндэля, Шира Григорьевна успела раздать его произведения нескольким людям, которые «спрятали» у себя эти шедевры и не спешат до сих пор ознакомить с ними широкую общественность. Мне рассказала старшая дочь Ширы Григорьевны, Рут, что, когда мать умерла, дочери сообщили о смерти, но, пока она из Тель-Авива доехала до Ашкелона, все книги и все вещи Ширы Григорьевны оказались в мусорном ящике. Так распорядилась израильтянка – администратор «хостеля». То, что умерла известная писательница, создававшая свом произведения на идиш, её совсем не озаботило. Как вообще в Израиле никого особо не заботит судьба выходцев из России. Она знала, что никто её за это равнодушие и бесцеремонность не накажет…

Шира и Мендэль Горшман были тёщей и тестем великого российского актёра Иннокентия Смоктуновского (1925-1994). Когда Смоктуновский последний раз посетил Израиль, он навестил Ширу Григорьевну, увидел, в каких условиях она живёт, и предложил возвратиться в Москву. На что Шира Григорьевна ему ответила: «Я хочу  последние годы прожить со своим народом и умереть возле него!»

***

«Кишинёвский» друг семьи Горшман – Ихил Шрайбман (1913-2005).Горшманы дружили с «великим кишинёвцем» Ихилом Шрайбманом. Ежегодно они сообщали ему о своём приезде. Ихил Исаакович встречал их в аэропорту.  Об этом Шира Григорьевна упоминала и в рассказе «Жена художника». Ихил (Ихиэль) Исаакович Шрайбман (1913-2005) был замечательный бессарабский писатель на идиш, который с 1945-го года и до самой смерти проживал в Кишинёве. В рассказе упомянута и Ольга Шрайбман (1905-1967) – первая жена Ихила Шрайбмана, известная кишинёвская акушерка, страстная пропагандистка произведений своего любимого мужа.