(из книги «Сороки - мой город родной!»)

Я уже писал как-то, что в моём родном приднестровском городке Сороки в течение ХХ века было много замечательных евреев: учителей, врачей, юристов, инженеров, а также сапожников, портных, жестянщиков, фотографов, людей других нужных и важных профессий. И были среди сорочан ХХ века известные журналисты.

Говоря о сорочанах, я делю их условно на несколько групп. Во-первых, это сорочане, которые здесь родились и прожили большую часть жизни в родном городе. Во-вторых, это сорочане, которые родились в других местах, а в Сороках прожили часть своей жизни в детстве, юности или зрелости. В-третьих, это те люди, которые, проживая на разных континентах и в разных странах, всё равно считали и считают себя сорочанами. Уже в Израиле я встречался с целым рядом таких людей. Хотя они в Сороках только учились или только работали несколько лет, но всё равно на всю оставшуюся жизнь сохранили привязанность к нашему городку.

Наши мёртвые нас не оставят в беде, наши павшие – как часовые…

(Владимир Высоцкий. «Он не вернулся из боя». 1969)

Памяти всех евреев, расстрелянных в июле 1941-го года у Бекировского моста в Сороках

В 1972-м году на еврейском кладбище приднестровского городка Сороки воздвигли скромный памятник жертвам фашизма, расстрелянным в июле 1941-го года при въезде в город со стороны Бекировского моста. Инициатором воздвижения этого памятника стала моя многолетняя соседка, бывшая учительница истории Сима Яковлевна Котовская, участница революционного подполья в городе Сороки в 1930-е годы.

Она-то и рассказала мне, что у Бекировского моста был расстрелян 41 человек, но при опознании удалось установить имена только 37, поэтому на памятнике выбиты, согласно алфавиту, только 37 имён и фамилий. Четыре человека, расстрелянных тогда и покоящихся тоже в этой братской могиле, навсегда остались неизвестными. Первым в скорбном мартирологе расстрелянных евреев, нарушая правила русского алфавита, значится имя 90-летнего раввина Нисла Колкера. Но не только потому, что он был самым старым из расстрелянных евреев и самым уважаемым среди них, а потому, что он совершил поступок, который старая учительница истории и все её друзья расценивали как подвиг...

Источник:  BBCRussian.com
Кишинев - Лондон

Ухоженные виноградники, повсеместные новостройки, дорогие иномарки...

Такой нашей съемочной группе предстала Молдавия. В 1990-х годах Молдавия, по официальным данным, входила в число самых бедных стран Европы.
Именно поэтому огромная часть работоспособного населения страны, в которой всего проживает около 3,5 миллионов человек, устремилась на заработки в соседнюю Румынию, Россию, Италию, Португалию и некоторые другие страны.

Процесс принял такие масштабы, что на днях Евросоюз выразил обеспокоенность, что Молдавия слишком зависима от денежных переводов, которые шлют из-за рубежа домой гастарбайтеры.
Уехать, но вернуться!

В сентябре 2008-го года ему бы исполнилось 83 - со дня рождения... А исполняется 15 лет со дня безвременной кончины. Лев Миронович Барзах (1925-1993) в мои школьные годы был в Сороках известным музыкальным педагогом. В 1950-х-1960-х годах он работал учителем музыки в Сорокской русской средней школе № 2 имени Пушкина. Но я запомнил его также как руководителя разных кружков художественной самодеятельности.

Он был руководителем хора, руководителем музыкального ансамбля (до появления духового оркестра, которым руководил Виктор Иванович Патрашко), руководителем танцевального коллектива. Лев Миронович Барзах оставил о себе добрую память в городских школах №№ 2 и 3, коллективах Сорокского культпросветучилища и педучилища, где также работал. Этот невысокий, очень подвижный человек прививал нам любовь и уважение к музыке не только теоретически, но и практически. Поэтому я считаю его одним из лучших музыкальных учителей нашего города. Благодаря таким, как он, из Сорок вышло немало профессиональных музыкантов, музыкальных педагогов и просто интеллигентных людей.

Очень горестно сообщить, что не стало еще одного сорочанина (21.08.08), моего дорогого и любимого дяди Саши (Срулa) Мильштейна.

Вчера мне сообщил об этом мой брат, Олег Мильштейн.

Мы потеряли очень преданного, доброго, искреннего человека. В свои 92 года он не терял интереса к жизни, его волновало буквально все не только в его семье и у его близких, но и жизнь его друзей, знакомых. Он был в курсе всего, что происходило в дорогих и близких его сердцу Сороках и Кишиневе.