Памятные знаки Косоуцкого леса, или Знать и помнить!

(Цикл «По волнам моей памяти»)

Памятник «Жертвам фашизма» в Малачуньском (Косоуцком) лесуВ нескольких километрах к северо-западу от моего родного приднестровского городка Сороки, сразу же за последними домами и организациями микрорайона Бужеровка, на нескольких сотнях гектаров раскинулось урочище Малачунь, которое мы всегда звали ещё Косоуцким лесом. Это, действительно урочище, потому что здесь местность заболоченная, большей частью покрытая девственными кустарниками и деревьями. Почему она называется Малачунь, я не знаю, как, честно, говоря, не знаю правильного написания этого слова по-русски: то ли Малочунь, то ли Молочунь, то ли Молачунь, то ли Малачунь. Традиционно я пишу это слово с двумя буквами «а». В истории Молдавии (Молдовы) никакой особой роли это урочище Малачунь не сыграло, а вот в еврейской истории название с самого начала 1940-х годов хорошо известно и впоследствии тоже сохранилось в памяти многих людей надолго, если не навсегда. Дело в том, что здесь поздним летом и осенью 1941 года нацисты устроили пересыльный лагерь для евреев, которых они позднее переправили по понтонному мосту в Транснистрию. Таких лагерей в Сорокском районе было несколько: Рубленицкий лес, Вертюжаны,  лес возле  села Александру чел Бун и Малачунь (или, как уже было сказано выше, - Косоуцкий лес). Кроме Вертюжан, все остальные лагеря располагались не в сёлах, а в прилегавших к ним лесах или урочищах. Несколько румын и немцев на мотоциклах через месяц-полтора после оккупации объехали эти леса, нашли там широкие поляны. Затем эти поляны были оцеплены колючей проволокой, и вскоре сюда большими партиями начали доставлять евреев. Сегодня некоторые молдавские и румынские историки пытаются опровергнуть факт Холокоста: дескать, маршал-палач Ион Антонеску и его люди пытались таким образом спасти евреев. Если это, действительно, было так, то сам собой напрашивается вопрос: зачем же следовало выгонять евреев из домов, собирать их в большие колонны и неделями гонять по дорогам, давая им передохнуть и поспать только в этих самых пересыльных лагерях, которые были оцеплены колючей проволокой и располагались в нескольких десятках метрах от дорог, вдали от городов, местечек и сёл, где они (евреи) прежде, до всего этого жили? Люди, которые толпой шли по дорогам, часто останавливались, потому что не могли двигаться дальше. Чаще всего их пристреливали и сбрасывали в ямы, которые через каждые 100 метров были выкопаны на обочине. А иногда  больных, старых, немощных людей полицаи и конвоиры продавали местным крестьянам. Отдыхать и спать эти люди имели право только на лесных полянах за колючей проволокой. Евреи, которые были сконцентрированы в пересыльных лагерях, умирали там от голода, холода и болезней. Как установили специальные комиссии по расследованию нацистских преступлений, созданные во всех районах Молдавии в 1945-1946 годах, в Вертюжанах погибло только за лето и осень 1941-го около 20 тысяч евреев, а в Малачунском (Косоуцком) лесу нашли свою смерть тогда же около 6 тысяч человек. Поэт Моисей Лемстер написал в конце 1980-х годов на идиш стихотворение «Каддиш» (название еврейской молитвы по усопшему). В начале 1990-х это стихотворение перевёл на русский язык Рудольф Ольшевский. В стихотворении есть такие строки:

Как страшен Косоуцкий лес!
Деревьев гул и стон небес,
Паучьи щупальца корней
Ждут жертву, чтобы слиться с ней.

Молчи и слушай, не дыша,
Как окликает нас душа,
Как целится в неё палач...
Молчи, Израиль! Молчи и плачь!

***

Через тридцать лет после этой трагедии местные власти города Сороки решили увековечить память жертв Косоуцкого леса. Но сделали они это увековечение весьма своеобразно. Во-первых, было объявлено о добровольных пожертвованиях жителей города и близких, родных узников гетто и концлагерей - тех, кого уже к тому времени не было в живых, и тех, кто ещё помнил эту трагедию. Во-вторых, заказали памятник где-то кому-то в Кишинёве, и мы сегодня не знаем даже имени скульптора - создателя монумента «Скорбящая мать».   

Летом 1971 года вблизи дороги Сороки - Косоуцы, на пригорке, был в торжественной обстановке открыт этот монумент - совершенно безликий, безвкусный и безадресный. На специальном камне вблизи монумента значится: «Жертвам  фашизма 1941-1945 годов». О том, что этими жертвами были только евреи, разумеется, нигде в те годы не было сказано ни слова. Как и в Бабьем Яре Киева, как в Одессе, Кишинёве и других местах. Изредка к монументу привозили членов разных делегаций, учащихся школ, училищ, техникумов города и района. На 9-е Мая от имени горсовета, некоторых организаций и учреждений города здесь возлагались цветы. Конкретного места пересыльного лагеря молодое поколение, родившееся после войны, не знало и самостоятельно его найти даже при очень большом желании не смогло бы...