Сказ о Вассермане и его семье

Зиновий Соломонович был первым организатором противотуберкулёзной службы в Молдове, причём его деятельность, по существу, охватывала всю освобождённую к тому времени территорию республики. В краткие сроки было найдено подходящее помещение, установлено необходимое оборудование, подобраны и приняты на работу врачи, средний медперсонал. В считанные дни больные туберкулёзом стали получать квалифицированную медицинскую помощь. Остаётся загадкой, как Зиновию Соломоновичу это удалось. Он был настойчив и требователен во всём, что касалось интересов больных, умел добиваться от властей поддержки в выполнении его требований, и эта поддержка сохранялась на протяжении всех пятидесяти лет его работы в должности руководителя противотуберкулёзного диспансера. Вероятно, этому способствовал и его образ жизни: требовательный к работе, он был исключительно скромен в быту. Никогда на протяжении его полувековой деятельности в должности руководителя медицинского учреждения ни у кого не возникало ни малейшего сомнения в его абсолютной бескорыстности. Такое встречается нечасто...»

Прерву теперь уже письмо д-ра Альберта Вильдермана, чтобы рассказать о своих собственных впечатлениях от встреч с доктором Зиновием Соломоновичем Вассерманом. Мне не так уж часто приходилось встречаться с ним. Я никогда не был в его больнице, его служебном кабинете. Я хорошо знал обоих его сыновей - Алика и Сашу, знал, где они живут, но никогда в их доме тоже не был. Зато неизменно встречал Зиновия Соломоновича в доме семьи Бляхман, куда ежедневно, возвращаясь с работы, он заходил для того, чтобы навестить сестру, Хавву-Лею, узнать о проблемах и новостях этой семьи. Доктор Вассерман был всегда неизменно любезен и доброжелателен со всеми, а когда я обсуждал какие-то интересные темы с его племянницей, Донарой, или же её отцом, Фомой Юрьевичем Бляхманом, или же старшим племянником, Сёмой, то всегда прислушивался к нашим беседам, никогда, впрочем, не вмешиваясь в них. Сегодня, много лет спустя, понимаю, что доктор Вассерман проявлял, таким образом, тактичность, скромность, хотя был образованным и начитанным человеком.

Возвратимся, однако, снова к воспоминаниям и размышлениям о Вассермане д-ра Альберта Вильдермана, который вспоминал в письме свои первые шаги как врача: «Когда летом 1949-го года я приступил к работе в Сорокском противотуберкулёзном диспансере, это медицинское учреждение считалось одним из лучших в республике. В составе диспансера был рентгеновский кабинет и клиническая лаборатория (в те годы ею заведовала моя мама, - подчёркивал доктор Вильдерман). На этой же территории находилась туберкулёзная больница. Зиновий Соломонович принял меня радушно и сразу начал обучать практической работе фтизиатра, которой, несмотря на определённую теоретическую подготовку, я не знал. Центральное место в обследовании больных туберкулёзом лёгких занимало тогда рентгеновское исследование. В Сороках того времени рентгенологи работали в очень трудных условиях: электрический свет давала маленькая передвижная электростанция (тогда её называли «движок»!), причём только по вечерам, без постоянного графика работы. Рентгенологи и больные терпеливо ждали подачи электроэнергии. Затем рентгенологи торопились обследовать всех ожидавших их пациентов. Между тем работа была очень ответственной и не терпела спешки. Рентгеновских снимков в Сороках тогда не делали. Единственным методом было просвечивание. Заключение рентгенолога и сделанная им зарисовка определяли всю тактику последующего лечения больных. На основе этих данных фтизиатры устанавливали диагноз, определяли методику лечения и контролировали его эффективность. Рентгеновское просвечивание сопровождалось высокой дозой облучения - значительно большей, чем рентгенография. Защита от радиации была минимальной; пациенты, а тем более - рентгенологи получали высокие дозы облучения. Зиновий Соломонович проводил много времени в рентгеновском кабинете, даже если присутствовал рентгенолог. В рентгенкабинете в ходе просвечивания решались многие вопросы диагностики и лечения больных. Рентгенолог часто болел, а затем и вовсе вынужден был уволиться. На долю Зиновия Соломоновича легла огромная дополнительная нагрузка. Необходимо было срочно найти рентгенолога, но подходящей кандидатуры не было. Можно было привлечь к этой работе рентгенолога, не имевшего опыта обследования больных туберкулёзом лёгких либо фтизиатра, не прошедшего специализации по рентгенологии. Зиновий Соломонович предпочёл второй вариант и предложил эту работу мне. Не имея специальной подготовки, я опасался взять на себя такую ответственность. Зиновий Соломонович уговорил меня, обещал помочь, и я согласился. Сейчас удивляюсь своей 'смелости', но у молодости, как известно, - свои законы... В течение нескольких недель Зиновий Соломонович терпеливо сидел со мной за экраном, посвящая в премудрости этого метода исследования (другого в то время в Сороках и не было!). Постепенно я начал входить в курс дела, учился избегать грубых ошибок. Доктор Вассерман научил меня также методу искусственного пневмоторакса, являвшемуся в те годы единственно эффективным средством лечения больных туберкулёзом лёгких.