Как был вручен ультиматум

Макар Андреевич Кожухарь все послевоенные годы жил и работал в Сороках. Присущая ему добропорядочность сельского молдованина с левого берега Днестра, всегда, как я заметил, перевешивала в нем манеру и повадки районного номенклатурщика. Он не строил из себя начальника. Оставался человеком, как все люди. Потому я так удивился, когда Макар Андреевич мне поведал, что в июне 1940 года именно он вручил соответствующим властям грозный Ультиматум советского правительства о выводе румынских войск из Бессарабии. Потом он подробней рассказал, как сложилась его жизнь, и выходило, что если не деятелем истории, то уж ее подручным Кожухарю довелось побывать.

В годы Великой Отечественной войны Макар Андреевич сражался в тылу врага. Не просто партизанил - был начальником штаба Первого Молдавского партизанского соединения. Здесь я совсем не намерен рассказывать о боевом пути Макара Андреевича: он сам справился с этой задачей в своей книге «Первое молдавское», которая давным-давно вышла в Кишиневе. Эта вдумчивая книга - и дневник, и записки, и своеобразный отчет перед молодым поколением. А отчитываться, право же, было перед кем. Недаром на титульном листе книги Кожухаря набран курсивом памятный перечень: «Посвящаю жене Тамаре и детям: Михаилу, Владимиру, Сергею, Светлане, Зое, Ульяне, Олегу, Игорю, Татьяне, Андрею, Мирону и Ольге». У Кожухаря была дюжина детей.

Макар Андреевич - бывалый человек в полном смысле этого слова. Его жизненный опыт далеко не исчерпывался написанной им книгой. О многом мог еще порассказать Макар Андреевич - с присущим ему вниманием к подробностям, юмором, цепкой памятью.

С Макаром Андреевичем мы нередко виделись, когда я бывал в Сороках или он - в Кишиневе.

Однажды Макар Андреевич рассказал мне, какую необычную миссию, имеющую непосредственное отношение к присоединению Бессарабии и возникновению Молдавской ССР, выполнил он 28 июня 1940 года. Как и почти все мы, он тогда понятия не имел о пакте Молотова Риббентропа, о сговоре между Сталиным и Гитлером по поводу дележа захваченных территорий, в том числе и Бессарабии. Я просил Макара Андреевича как можно подробней и точней восстановить час за часом события того дня, который новая власть назвала Днем освобождения, а многие бессарабцы считали днем оккупации.

На мой взгляд, рассказанные им эпизоды - ценное свидетельство наблюдательного очевидца и участника событий.

Попытаюсь воспроизвести - без навешивания литературных побрякушек - рассказанное мне Макаром Андреевичем Кожухарем.