Отец и дочь Бляхман: Фома Юрьевич и Донара Фоминична

(из книги «Дорогие вы, мои учителя!», Израиль, 2005-й год)

Сейчас я хочу рассказать о двух замечательных учителях, проживавших в Сороках: отце и дочери Бляхман. Фома Юрьевич (Хона Юдович) Бляхман, как и родной брат его будущей жены Хаввы-Леи, замечательный наш врач Зиновий Соломонович Вассерман, родился 8-го марта 1908-го года в белорусском местечке Камень Липецкого района Витебской области в бедной многодетной семье сапожника. С детских лет проявлял большой интерес к знаниям, книгам, хотя ни одной книги в доме не было. Любовь к чтению привил любознательному мальчику местный раввин. С отличием окончив гимназию, Хона Бляхман поступил в Витебское педагогическое училище, в котором преподавание в 1920-х годах велось на идиш, и тоже с отличием окончил его. Затем он поступил на исторический факультет Могилёвского педагогического института. После окончания вуза был направлен на работу директором еврейской школы в Полоцке. В 1937-1938-м учебном году Полоцкая еврейская средняя школа была преобразована в белорусскую среднюю, но Фома Юрьевич Бляхман оставался на посту директора до начала Великой Отечественной войны.

Окончился мирный период в жизни всего народа и жизни Хоны Бляхмана. Он ушёл добровольцем на фронт, хотя далось ему это с трудом: с детских лет у него было плохое зрение и слабое сердце. Оставив жену с тремя малыми детьми (дочери Донаре было 9 лет, старшему сыну Семёну - шесть, младшему Володе - год), на передовой линии фронта, Фома Бляхман осенью 1941-го года был мобилизован в действующую армию и назначен, как многие другие белорусские евреи-коммунисты, политруком батальона. Сегодня выжившим после войны евреям, их детям и внукам обидно слышать высказывания антисемитов о том, что евреи воевали в тылу и отсиживались в Ташкенте. Об этом суровом времени написаны десятки, сотни произведений, в том числе - евреями о евреях. Вспомним строки, приписываемые Илье Эренбургу:

Мы, сотни тысяч жизней не жалея,

Прошли бои, достойные легенд,

Чтоб после слышать: «Это кто? Евреи?

Они в тылу сражались за Ташкент...»

А другой поэт, прошедший всю войну, не раз глядевший в лицо смерти, воспевший в послевоенные годы подвиг партизан Аджимушкая, - Борис Серман - в середине 1990-х годов написал такие взволнованные строки:

Всё дальше войны отдаляется срок.

А в памяти - вёрсты солдатских дорог,

Тяжёлые, горькие, смертные дали.

Вдруг сердце ужалит презренный упрёк:

«Евреи? Евреи не воевали!»

Рассеялся запах пороховой,

Хранят похоронки безысходность печали.

Безмолвны в могилах на земле фронтовой

Евреи, которые «не воевали».